Дурная музыка «оркестрика» Шляйн и её соратников

Мы живем в интересные (возможно, даже слишком) времена, и если политика является зеркалом страны, а оппозиция представлена Элли Шляйн, Джузеппе Конте и прочим разношерстным "кустарником", то остается только впадать в отчаяние. Секретарь Демократической партии, Элли Шляйн, уже третий год возглавляет то, что должно было быть реформистской, социал-демократической, плюралистической партией. Отбросив первоначальный проект Вельтрони, Элли превратила её в реликт 70-х годов, с прилагающимся концертом Inti-Illimani и иллюзией быть "популярной", хотя на самом деле это высшее проявление "тусовки из зоны ограниченного движения" (ZTL).

Джузеппе Конте, словно приклеенный суперклеем, держится за кресло лидера "Движения пяти звезд". Назвать его демократом — это преувеличение, его избрание носит плебисцитарный характер. "Пятизвездочники", рожденные для противостояния "партии-корпорации" Берлускони, скатились к неконституционной монархии, где единственное, что имеет значение, — это громкие и ничем не подкрепленные заявления. "Широкий фронт" дополняется "сказочной парой" Бонелли-Фратоянни и вокальной поддержкой Маурицио Ландини, секретаря Всеобщей итальянской конфедерации труда (CGIL), который, кажется, никогда не попадает в точку.

Этот "оркестрик" играет мелодии мулл, аятолл, моральной полиции, статуса-кво и реставрации. Это антизападная партия, объединенная идеей доминирования государства над личностью, догмой о судье, который превыше всего и всех, над законом, а не в рамках закона. Это партия, которая не случайно говорит о международном праве и предоставляет щит диктатурам. Они по призванию выступают против Америки, оплакивали Мадуро, надеются на победу Ирана над США. Такова итальянская левая: рентген показывает, что её мозг, легкие, сердце и желудок питаются антинародными чувствами, вплоть до презрения к демократии, когда избиратель не голосует "правильно" и отправляет их в оппозицию. Между войной и референдумами они показывают непристойное зрелище, но когда кажется, что они достигли дна, они удивляют и начинают копать еще глубже.